— Если ви, товарищ Дегтярёв, действительно прэдставили мне не штучный образэц, а оружиэ, пригодное для сэрийного производства, то можэте смэло рассчитывать на самую высокую награду.
Знаменитый конструктор, который всё же смог разобраться в новейших технологиях, натуральным образом побледнел.
— Товарищ Сталин, неужели вы говорите о…
— Да, товарищ Дегтярёв. Если ви дали нам то, что трэбовалось, ви тожэ пройдётэ процэдуру омоложэния…
Вождь сверкнул глазами.
— Но если нэт…
* * *Из девяти стартовавших машин к "финишу" дошли только четыре. Вообще-то такое соотношение было вполне неплохим, учитывая, что новеньким А-30 пришлось пройти полные 400 километров — до полной разрядки водородных батарей.
Но Вождь всё равно был недоволен.
— Такоэ соотношэние потерь просто нэприемимо! — ледяным тоном отчеканил Сталин, глядя на совершенно бледного конструктора сверхнового танка. — Ви понимаэте, что половина танков, потерянных даже нэ в бою — это настоящее врэдительство?
Казалось, что дальше бледнеть человек уже просто не способен, но перепуганный военинженер своим собственным примером доказывал обратное.
За вредительство, особенно, что касается военной техники, кара была жёсткой и неотвратимой. В условиях, когда над Европой отчётливо начинал разноситься запах новой Великой войны, таких слабостей допустить было просто нельзя. Особенно учитывая то, что вероятный противник пока что превосходил Красную Армию как качественно, так и количественно — похоже, что попавшие в руки немцев образцы неизвестной техники были значительно лучше того, что было найдено в разбившемся на Таймыре корабле…
— Товарищ Сталин!.. — отчаянно заламывая руки, произнёс конструктор. — Но ведь это наша первая разработка с использованием новейших технологий! Мы старались превзойти представленный образец, чтобы у нашей армии была машина гораздо лучше, чем…
Чисто визуально найти отличия от представленного полгода назад образца для изучения было крайне сложно. Хотя от старых танков новенькие А-20 отличались как небо и земля — низкие, на широких гусеницах, с зализанными очертаниями, обтекаемой башней и толстой короткой пушкой. Причём, ни пороховой, ни даже гиперболоидной — учёные называли её мудреным словосочетанием "электромагнитная".