Он осмотрелся вокруг. Железное правило клуба запрещало обсуждение деловых вопросов в стенах заведения. Это являлось проблемой для Рика, поскольку он никогда не говорил о чем–то другом.

— Марти Райнхарт предложил ему за мемуары десять миллионов долларов — правда, на двух условиях. Во–первых, книга должна была попасть в магазины в течение двух лет. Во–вторых, Лэнгу посоветовали не касаться проблем борьбы с терроризмом. Насколько я слышал, он согласился с этими требованиями. Где–то перед Рождеством вдруг выяснилось, что дела с мемуарами идут из рук вон плохо. Райнхарт отдал Лэнгу во временное пользование свой пустой особняк на Мартас–Виньярде, чтобы они с Макэрой могли работать в полной изоляции от мира. Я думаю, на Макэру оказывалось большое давление. Количество промилле алкоголя, найденное в его крови при проведении медицинской экспертизы, в четыре раза превышало ограничение для водителей.

— Но ведь это был несчастный случай?

— Несчастный случай. Самоубийство. — Рик небрежно махнул рукой. — Кто теперь поймет? И какая разница? Фактически его убила книга.

— Ты умеешь вдохновлять людей на труд, — заметил я.

Он продолжил рассказ, а я взглянул на пустую тарелку и представил себе, как бывший премьер–министр смотрел на белое лицо покойного помощника — смотрел на своего призрака, если можно так сказать. Интересно, что он чувствовал? Я всегда задаю клиентам этот вопрос. На стадии первоначальных интервью я задаю его не меньше сотни раз за встречу: «Что вы чувствовали?» Что вы чувствовали? Чаще всего люди не могут ничего ответить, и поэтому при написании мемуаров им приходится нанимать меня. К концу успешного сотрудничества я воплощаюсь в своих клиентов и соответствую их личностям больше, чем они сами. Если честно, мне нравится этот процесс — краткая возможность стать кем–то другим. Наверное, от последних фраз у вас по коже поползли мурашки? В таком случае я вынужден добавить, что профессия писателя — «призрака» требует реального мастерства. Я не только вытягиваю из людей истории, но и наделяю их жизни смыслом, который часто оставался незаметным. Разве это не искусство? Иногда я рисую им жизни, о которых они и сами не подозревали.