— Я состариться не хочу, — неохотно бросил Поль.

— Ты отдал то, что лежит на поверхности. — Криса заслоняли телохранители, и Поль не видел его лица, но по голосу понял, что тот улыбается. — У тебя есть и другие страхи, верно? Куда более серьезные… А у вас. Тина?

— Манокар. Самый кошмарный период моей жизни — примерно с одиннадцати до восемнадцати лет, пока я не попала на Тергарон. Я осознавала себя человеком, но окружающие меня таковым не считали, вот что было мерзко. И никаких перспектив… Не знаю ничего хуже, чем родиться женщиной на Манокаре.

— Насчет Манокара я согласна, но разве ты не хотела бы снова стать пятнадцатилетней? — Ольга вздохнула. — Такой чудесный возраст…

— Не для меня. Я начала жить по-настоящему после того, как меня сделали киборгом. Стать обыкновенной пятнадцатилетней девчонкой — вот это был бы кошмар! А что касается таких штук, — она показала на площадку с экскаватором в виде выбеленного солнцем гигантского скелета, с функциональными элементами, имитирующими присосавшихся к костяку членистоногих тварей, — то на меня это не действует.

Наверное, Поль перегрелся. Его мутило, перед глазами плясали солнечные пятна — то ли от жары, то ли потому, что ему не нравился разговор, то ли от созерцания таких изысков, как стеклянная мебель с внутренностями или костяной экскаватор. Большинство композиций он оценивал как «классные», но творения чокнутых дизайнеров портили общее впечатление.

Боковая аллея с земными розами и похожими на них сиреневыми и голубыми незийскими кьямавами. Аллею осеняли двухметровые перистые листья ракун, на площадках за жемчужно-серыми колонноподобными стволами виднелись павильончики кафе.

— В какое пойдем? — спросила Ольга, когда группка остановилась посреди аллеи.