Ответа вновь не последовало. Ламберт встревожилась:

– SOS, SOS! Буксир "Ностромо" вызывает Центр транспортного контроля Солнечной системы или любой космический корабль, который нас слышит! SOS!

Неоправданный сигнал бедствия (а Ламберт отдавала себе отчет в том, что в настоящий момент их кораблю ничего не угрожает), как и предыдущие, остался без ответа. Расстроенная, она выключила передатчик, но приемное устройство оставила включенным на случай, если поблизости удастся засечь сигналы какого-нибудь корабля.

– Я уверена, что мы находимся далеко от нашей системы, - сказала Рипли.

– Надо продолжать выходить на связь, - Кейн повернулся к Ламберт. - Так где же мы все-таки находимся?

– Пытаюсь определить.

Спустя несколько минут интенсивного диалога с компьютером она удовлетворенно улыбнулась.

– Нашла. Мы недалеко от системы Зета II. Даже не достигли внешнего обитаемого кольца. Поэтому мы и не можем уловить сигналов навигационных бакенов, не говоря уже о контрольных станциях Солнечной системы.

– Но какого черта нас сюда занесло? - терялся в догадках Кейн. - Если с кораблем все в порядке, а до Земли еще далеко, зачем же Мать нас разморозила?

Словно в ответ на его слова по всему кораблю раздался сигнал общего сбора экипажа.

В хвостовой части "Ностромо" находилось машинное отделение. Здесь было сердце корабля. Производимая здесь энергия толкала "Ностромо" вперед, давая кораблю возможность искривлять пространство, игнорировать время и, дразня, показывать свой металлический нос Эйнштейну.., и лишь малая ее часть расходовалась на жизнеобеспечение людей.

В передней части этого громадного жужжащего комплекса располагалось небольшое остекленное помещение, где сидя в креслах отдыхали двое. Это были инженеры, в обязанности которых входило обеспечение бесперебойной работы всех машин и механизмов. Они заботились о механизмах, а механизмы заботились о них.