Конечно, ему в память незамедлительно вложили необходимые знания и умения. Теперь он уже и сам может проделать с помощью заклинаний уйму вещей.
Милая Терри, очень смешно было подглядывать, как он в первый день смотрится в зеркало. Будто уверяя себя при этом, что отражение действительно его, что он, а не какой-то персонаж, стоит в камзоле, при мече и хмурит брови.
За те неполных два дня, что он провел сеньором, владельцем замка и титулов, он вжился в роль, она ему стала нравиться. Оно и понятно…
Кстати, нас навещала сама императрица, о чем-то долго беседовала с графом наедине. Впрочем, она еще совсем девочка и грешно было бы предполагать… Молчу, молчу…
Я представляю, о чем ты хочешь спросить. Будь ты рядом, ты не дала бы мне сказать ни слова ни о чем другом, кроме как… Отвечаю: нет. Пока – нет.
Нечего тебе повторять, что мы, слуги, в полной власти своих господ и что наша жизнь зависит от того, кому мы достанемся. Я бы не могла воспротивиться, отказать. Но он в этом смысле пока не стал ларом, одним из тех, каких большинство… Может, и станет впоследствии, может, и нет… Граф не требовал, не заставлял, хотя, поверь мне, был не прочь, его глаза… Помнишь, как смотрел на тебя Маккарий в тот вечер у Дубовых Пещер? Но я дала ему понять, что мне не хотелось бы ощутить себя подневольной рабыней, что если он подождет, оставшись при этом негрубым, обходительным, понимающим, то возникшая симпатия к нему… я сама… Ох, Терри, не умею я говорить о таких вещах. Но ты уже все поняла.
Да, он мне нравится. Он, как ты любишь говорить, мужчина каждой косточкой. От него исходит столько силы, что, я уверена, он недолго пробудет затворником замка. Но пока он здесь, может статься, у нас и получится что-то, о чем приятно будет вспомнить на закате женских дней. Кстати, он и симпатичный вдобавок.