Проснувшись, Ан-Мари быстро убрала в комнате, несколько минут постояла под холодным душем, оделась и, прихватив с собой конусообразную сумку, на дне которой покоились цилиндрики, отправилась на прогулку.

В кафе напротив ее ждал обычный завтрак, предлагаемый по воскресным дням клиентам со средним достатком. Знакомый седоватый официант встретил ее традиционной фразой:

— Все в порядке, барышня?

— Абсолютно, — улыбнулась Ан-Мари, усаживаясь за столик.

Через десять минут она прошла в комнату для отдыха, заперла дверь и, открыв сумочку, достала тюбик с раствором сиринатовой жидкости. Несколько мазков кисточкой, и на лице не осталось и следа от пудры, помады и велиновой туши. Тонкой резинкой стянуты в пучок волосы на затылке. Юбку и блузку сменили узкие брюки и пестрая рубашка с засученными рукавами. Ан-Мари придирчиво осмотрела себя в зеркале: перед ней стояла девчонка-подросток четырнадцати-пятнадцати лет. Забавное существо с еще несложившимся характером и не представляющее особой опасности для окружающего общества. Теперь можно было приступать к главному.

Ан-Мари втиснула свои вещи в сумку, открыла запасной выход, исключающий лишних свидетелей, и оказалась на соседней улице. Забежав в ближайший подъезд, она поднялась на пятый этаж и, вынув из сумки цилиндрик, прикрепила его на стене, у самого края лестницы. Там он был менее заметен. Осталось только надавить на тыловую часть аппарата и быстро спуститься вниз.

Спустя пять минут видеожучок начинал работать. При сравнительно небольшом радиусе передачи он активно вторгался в программу видеосферы. Видовой фон резко менялся, цветовые гаммы отходили на задний план, и на картинке высвечивали слова: «Свобода, Равенство, Братство». Далее следовала сжатая информация о произволе в обществе, о преступлениях строевиков, о дискриминации по цветовым признакам, а также подлинная статистика по всем направлениям. К последнему Ан-Мари имела самое прямое отношение.