Не повезло с самого начала. Спустившись со второго этажа пневмовоза Ан-Мари оказалась в эпицентре ожесточенной стычки. Группа строевиков прижала к афишному столбу долговязого юнца, которого безуспешно пыталась отбить толпа подростков.

— Да он рыжий! — кричал линейный строевик, отталкивая локтями прохожих. — Я их за километр чую. Перекрасился, сволочь!

Ан-Мари старалась пройти вперед, но каждый раз натыкалась на локти линейного.

— Подожди! — обернулся он к ней. — Сейчас отправим его в анализопункт, и дорога будет свободна.

Парни еще стремились надавить на строевиков, но те применили кастеты и рассеяли нападавших. Долговязый, оказавшись в сплошном темно-синем окружении, заревел и попросил немедленно отвести его на экспертизу.

— Я не рыжий, — мычал он, зажимая рукой разбитый нос. — Я их сам ненавижу.

— Там посмотрим, — примиряюще сказал линейный, и строевики, скандируя призывы, двинулись по тротуару. Тут откуда-то сбоку, сбив с ног Ан-Мари, на шеренгу налетели пятеро парней с дубинами. Потасовка, но уже более серьезная, охватила теперь всю улицу.

Ан-Мари с трудом выбралась из-под груды тел и поспешила укрыться в ближайшем подъезде. Несколько минут доносились крики, шум ударов и хруст костей. Затем раздался тоскливый вой сирены, и два пневмовоза с вооруженными строевиками вынырнули из-за поворота. Яростная волна одним страшным ударом вычистила улицу. Когда Ан-Мари выглянула из подъезда, только несколько сломанных дубинок да лужи крови напоминали о случившемся. Но не было и ее сумочки. И как она могла забыть о сумочке, выбираясь из толпы!