Специальный сигнал оповестил экипаж, что с этой минуты Мать взяла на себя функции пилота, управляя посадкой с точностью, не доступной обычному человеку.

— Заглушить двигатели!

Даллас, проверив еще раз показания приборов, выключил несколько тумблеров. — Двигатели отключены.

Астронавты не сводили глаз с экранов. — Осталось девятьсот метров, восемьсот, семьсот, шестьсот…

Рипли продолжала отсчет метров в сотнях, затем перешла на десятки. В пяти метрах над поверхностью корабль замер, словно колеблясь.

— Выпустить посадочные опоры!

Кейн моментально отреагировал на команду. Несколько толстых металлических ног выдвинулись из брюха корабля, сделав его похожим на гигантского жука.

— Четыре метра… Уфф!

Рипли остановилась. «Ностромо» остановился тоже, едва его опоры коснулись бесплодной каменистой поверхности планеты. Мощные амортизаторы смягчили посадку.

— Мы сели…

Внезапно раздался щелчок. Вероятно, где-то произошло короткое замыкание. Корабль содрогнулся. Его металлический корпус завибрировал, издавая звук, похожий на стон. Свет в командном отсеке погас. Датчики предупреждали об опасности, масштабы аварии росли, как снежный ком.

Когда удар сотряс инженерный отсек, Паркер и Бретт готовились открыть по очередной банке пива. Сквозь стеклянные стены своей кабины они увидели, как в машинном отделении взорвались трубы, проложенные под потолком. У них в кабине загорелись и взорвались три панели. Свет погас. Паркер пытался нащупать включатель запасного генератора.

В командном отсеке царило смятение. Когда возгласы и вопросы немного поутихли, Ламберт высказала здравую мысль:

— Запасной генератор, наверное, поврежден.

Она сделала шаг и больно ударилась коленом о консоль. Кейн придвинулся к стене и ощупью добрался до приборной доски. Его пальцы в темноте нащупывали знакомые кнопки. Наконец он нашел выключатель индивидуального аварийного освещения и нажал его. При тусклом свете маленькой лампочки Даллас и Ламберт смогли сделать то же самое. При таком освещении уже можно было работать.