— Приближаемся к апогею расчетной орбиты. Начинаю отсчет. Двадцать секунд, девятнадцать, восемнадцать…

Ламберт продолжала обратный отсчет, а вокруг работали остальные.

— Поворот корабля направо по рысканью на девяносто два градуса, — деловито произнес Кейн.

Буксир с грузом начал разворот, проделывая в космическом пространстве немыслимый пируэт. Были включены вспомогательные двигатели.

— Есть выход на экваториальную орбиту! — доложил Эш.

— Сообщи давление в камере сгорания.

Эш проверил показания и, не поворачиваясь к Далласу, сказал:

— Три целых, сорок пять сотых ньютона на квадратный метр, сэр!

— Доложи, если оно изменится.

Эш был на редкость компетентным специалистом. Ничто не могло сбить его с толку. Поддержка Эша при выработке решений обычно придавала уверенности Далласу.

— Приготовиться к отделению от платформы. Инженерный отсек, приготовиться к отделению!

— Тангаж — в норме, — доложил Паркер без тени обычного сарказма.

— Рыскание — в норме, — добавил Бретт.

— Пересекаем терминатор, — объявила Ламберт. — Выходим на ночную сторону планеты.

Внизу, под кораблем, плотный облачный покров планеты был как бы рассечен надвое: одна часть освещалась чужим солнцем; другая была темна, как могила.

— Приготовиться, приготовиться… — Ламберт по очереди включала тумблеры. — Пятнадцать секунд… десять… пять… четыре. Три. Две. Одна. Замок!

— Есть отделение, — коротко сказал Даллас.

Между кораблем и буксируемой платформой появился промежуток, который увеличивался с каждой минутой. Две конструкции — одна маленькая и обитаемая, другая громадная и безлюдная — медленно отплывали друг от друга. Даллас наблюдал за отделением на экране номер два.