Чулков поднырнул под провода вполне удачно и упал в вытянутые к нему руки толпы, совсем не надеясь, что ему тут же не начнут отламывать крылья.

Но это приземление было самым удачным — никто ему крылья не отломал, даже не попытался выдернуть ни одной пушинки.

Его приняли мягко, подержали над собой, поставили на мостовую, и стали осторожно, как-то даже любовно поглаживать. Конечно, тут же его окружили полицейские, один даже принялся орать на людей из толпы, но это Чулкова уже не касалось. Свою работу он сделал, и мог опуститься на плиты авеню де

Нью-Йорк и просто сидеть, разбросав руки в крыльях, как птица. Что он и сделал.

В больнице за ним был уход, какого он даже не предполагал в больницах-то. И что характерно, ведь чужие люди, а улыбались, говорили

«пожалуйста», иногда извинялись. Его и кормили по желанию дочери едой из ресторана, и телевизор у него был в полстены, и газеты с журналами — на любой вкус, выбор и на любом языке.

А стоило ему разок заикнуться, что он хотел бы послушать музыку, ему притащили такой музыкальный центр, о марке которого он даже не слышал -

Marantz. И стоил этот центр бешенных денег, как ему сказала дочь, Сони или

Самсунг с ним и рядом не стояли.

Звук этого центра, в самом деле, был приятным. Вот только Чулкова смущало, что это стоит так дорого, но жена сказала, что дочь подписала с этой фирмой контракт на рекламу, и всю аппаратуру поставили бесплатно.

Обрадовавшись, Чулков и компакт дисков набрал, сколько хотел, и все свои самые любимые, из молодости. И Supertramp, и Майка Олдфилда. Не забыл, конечно, классику — Битлз, Led Zeppelin и Deep Purple.

Но больше всего ему нравилось, конечно, смотреть телек. А там только про него и было. И еще немного про этого дурака-ирландца, который в него стрелял. Оказалось, мальчишка был из ирландских республиканцев и требовал кого-то там освободить. На самом деле Чулков знал, что парню хотелось просто прославиться. И ему досталась какая-то толика славы.