Глядя в потолок, Чандлер потер саднящий бок. Он помнил взгляд Пегги Флершем, когда он навалился на нее. Ей было всего шестнадцать, и тогда он даже не знал ее фамилии.

Помощник шерифа продолжал вопить:

– Далее, тогда же, семнадцатого июня совершил по отношению к Инговар Поршер акт нападения с целью изнасилования. Вышеупомянутое является утвержденным обвинительным заключением, переданным Большим Жюри округа Марисен на чрезвычайное заседание восемнадцатого июня сего года.

Лицо судьи Элиторпа выразило удовлетворение, когда помощник шерифа, переводя дух, опустился на свое место. Пока судья переворачивал бумаги на своем столе, толпа в зале пришла в движение. Внезапно раздался плач ребенка. Судья вскочил и грохнул молотком:

– В чем дело? Что с ним случилось? Вы, Дондон!

Судебный служащий, на которого указал судья, поспешил к месту происшествия и после краткого разговора с матерью ребенка, доложил судье:

– Не знаю, Ваша Честь. Она говорит, что его что-то напугало.

Судья пришел в ярость.

– Прекрасно! Теперь мы должны понапрасну тратить время всех этих честных граждан и задерживать суд из-за ребенка. Помощник шерифа! Я хочу, чтобы вы очистили зал от всех детей до… – он поколебался, подсчитывая в уме голоса избирателей, – от всех детей до шести лет. Доктор Палмер, вы здесь? Вам бы лучше выступить с э-э… молитвой. – Судья не мог заставить себя сказать «с заклинанием». – Мне жаль, мадам, – обратился он к матери плачущего двухлетнего ребенка. – Если у вас есть, с кем оставить малыша, я распоряжусь, чтобы ваше место не занимали.

Она тоже имела право голоса.

Доктор Палмер поднялся, пытаясь выглядеть важным, хотя в душе был смущен. Он пристально оглядел актовый зал в поисках улыбок и забубнил:

– Домина Питонис, я повелеваю тебе исчезнуть! Прочь, Эл! Прочь, Элоим! Прочь, Сотер и Тетраграмматон, прочь, вся нечисть! Я повелеваю вам именем Господа и всех святых.