Солнце еще не взошло, но уже было светло. Волы лениво щипали траву, а комолый, фыркая, пил воду из ручья. Они даже не обратили внимания на человека, обогнувшего их.

– Где тебя черти носят?!

Чумак испуганно вздрогнул, медленно обернулся и увидел обозного вожака, который гневно накручивал длинный желтоватый ус на скрюченный указательный палец.

– Костер потух, волы в мыле и крови – ты что, всю ночь по кустам их гонял?! Ах, ты… – Вожак вдруг дернул ус, будто хотел вырвать его, и удивленно уставился на голову молодого чумака. – Так-так… – понимающе произнес он и смотал с пальца ус. – Ты иди поспи, а кулеш я сам сготовлю.

– Не хочу, – буркнул молодой и пошел к роднику.

Вода была студеной, а на вкус – не оторвешься. Заныли зубы, и чумак отпал от родника, перевел дух. Наклоняясь к воде по-новой, увидел свое отражение и поразился тому, что волосы от темени ко лбу будто выстригли, оголив белую кожу. Дотронулся: нет, не выстригли, вырвал одну волосину. Она была белой.

Подойдя к своему возу, он сел на землю, прислонившись спиной к заднему колесу, пахнущему дегтем. Напарник уже проснулся, но вставать не собирался, кряхтел и ворочался. Громко чихнув, он задал вопрос, который молодой чумак не расслышал, потому что неотрывно смотрел на каменную бабу на вершине кургана. Первые солнечные лучи выкрасили ее в багряный цвет, точно облили молодой кровью, горячей, испаряющейся, образующей вокруг бабы золотисто-красный ореол дивной красоты, который манил рассмотреть его вблизи.

– Ты куда? – окликнул вожак, помешивая деревянной ложкой варево в котле.

– Туда, – не оглядываясь, махнул молодой чумак в сторону кургана.

– Не долго, скоро снедать будем.

Молодой чумак ничего больше не сказал, побежал быстрее.