Но не успел еще уродливый фрегат покинуть гавань, как всеобщее внимание привлекли гомон и крики на дороге перед трактиром. В воздухе зазвенели призывы на помощь, и дюжины две завсегдатаев "Пеликана" тут же ринулись за двери - оценить положение дел и по возможности оказать содействие. Проталкиваясь сквозь толпу и заставляя зевак расступиться как двумя-тремя резкими окликами, так и посредством натиска своей высокой, костлявой фигуры, к месту событий поспешала сама хозяйка "Пеликана", твердо намеренная взять в свои руки контроль над любой чрезвычайной ситуацией, возникшей в пределах ее владений.

- Уйди с дороги, Джон Стингер! Джордж Старки, а ну, подвинься! Вы, там! Расступитесь! Дайте пройти!

Гул над толпой то нарастал, то стихал, точно волны на море. Шум и гам то и дело перекрывали перезвон бубенчиков сбруи, скрип тележных колес, цокот копыт, вой ветра, вопли конюхов. До тех, кто остался в трактире, доносились обрывочные крики, складывающиеся в некое далеко не полное повествование о развитии событий.

- Как? Он мертв?

- Мертвее мертвого, Томас!

- Вовсе нет!

- Еще как да!

- А я говорю - нет!

- Мокрая ты курица, вот ты кто!

- Щас как дам в ухо, Дональд Томпсон!

- А не пошел бы ты домой к маменьке!

- Кровь и гром, да вы на лицо его посмотрите!

Сбившись тесной группой, мужчины поспешно втащили внутрь обмякшее темное тело. Порыв ледяного ветра, ворвавшись вслед за ними, едва не перебросил вошедших в противоположный конец зала.

- Доктор Дэмп! Доктор Дэмп! - завопил возбужденный Джордж Гусик, едва дверь захлопнулась. - Господи милосердный, где ж доктор-то?

В уютном уголке частокол последних известий с хрустом лег на стол, и джентльмен с темно-русой бородкой и в вишневом жилете поднялся с места, громко и властно возвестив: