Сам Вик, как обычно, изображал из себя двужильного. Но постепенно и в его обычно безупречных маневрах начали появляться мелкие шероховатости. Только вот сил обращать на них внимание у меня почти не осталось – непрерывная работа с генераторами защитных полей выматывала так, что я снимала щиты все реже и реже. Так как иногда ловила себя на мысли, что почти не вижу тактический экран. К этому времени ситуация в системе стала критической – несмотря на идеальную с точки зрения тактики работу Шестого флота и наши непрекращающиеся атаки, Циклопы умудрились расчистить сектор подхода к Третьему и Четвертому Ключам. И вышли на дистанцию нормальной работы по орбитальным крепостям. Суммарная мощь торпедных залпов линейных кораблей врага была настолько высока, что за какие-то два часа оба атакуемых Ключа потеряли более тридцати процентов брони. И стали выглядеть, как огромные груды металлолома. Шестой флот тоже нес потери, хотя и не такие серьезные, как во время прошлых вторжений. С момента нашего всплытия в системе Циклопы взорвали два крейсера, десятка полтора эсминцев, порядка сорока «Торнадо» и семь МЗ-шек

Наши «Кречеты» тоже выглядели не ахти. Особенно машины Семенова и Вильямс. Не знаю, как Вик, а я, глядя на датчики полученных ими повреждений, все чаще вспоминала о резервных истребителях, стоящих на космодроме перед нашей казармой. И… отгоняла от себя мысли о кровати неподалеку: спать хотелось так, что к концу каждой перезарядки мне приходилось принимать очередную дозу «коктейля». Чтобы быть в состоянии мало-мальски соображать.

С другой стороны, за восемнадцать часов боя мы умудрились сжечь более пятидесяти истребителей, десятка полтора эсминцев и… всего один крейсер: к линейным кораблям Циклопы нас старались не подпускать, прекрасно представляя себе, чем это для них закончится.