Он вытащил револьвер из-под подушки и вернул его в ящик: там ему самое место. Долго лежал, вдыхая запах оружия, металла и машинного масла, необычный, но отнюдь не неприятный.

Мужской запах, подумал он. Добавить к нему запахи кожи, табака, может, конского помета и получишь аромат лосьона после бритья. Который вызывает уважение друзей и сводит женщин с ума.

Больше он никогда не клал револьвер под подушку. Но запах остался, даже после того, как он сменил наволочку и простыню.

До инцидента с нищим он никогда не выносил револьвер из квартиры.

Нищих в округе хватало. И Эллиоту казалось, что с каждым годом их становится все больше. Мужчин и женщин, всех возрастов и цвета кожи, некоторые ходили по вагонам подземки, повторяя заученные фразы, другие стояли в арках с бумажными стаканчиками, третьи просили подать на хлеб, крышу над головой, вино.

Он знал, что среди них есть бездомные, опустившиеся на самое дно. Кое-кого следовало отправить в психиатрическую лечебницу. Хватало среди нищих и наркоманов. Но встречались и такие, кто видел в нищенстве способ заработка. Эллиот не мог определить по их внешнему виду, кто есть кто, и испытывал по отношению к ним сложные чувства, он жалости до раздражения, в зависимости от настроения. Иногда он давал им деньги, иногда - нет. Он отказался от мысли выработать по отношению к ним определенную линию поведения, и просто следовал своим желаниям в тот или другой конкретный момент.

Однажды, шагая домой от автобусной остановки, он столкнулся с нищим, который потребовал от него денег.

- Эй, мистер, дайте-ка мне доллар.

Эллиот начал обходить его, но нищий загородил ему дорогу. Ростом повыше Эллиота, шире в плечах, в грязной армейской шинели, с лицом, заросшим черной бородой. Его глаза, с чуть расширенными зрачками, сверлили Эллиота яростным взглядом.