– Что случилось, Ченг? – спросил Рэйберн.

– Сэр, мистер Лэйтон просил предупредить вас, что церемония приема начнется с минуты на минуту. – Ченг мигнул как филин, спрятав глаза за толстыми стеклами очков. Исполнительный офицер штрафной роты мало напоминал солдата, зато был типичным представителем того класса, с которым Рэйберн предпочитал проводить время: землянин по рождению, с благородными манерами и прекрасным образованием. Между собой офицеры штрафной роты строго придерживались правил этикета, словно служили в элитных частях Регулярной Армии. Даже обычно смешанный состав Легиона не мог нарушить строгих правил Устава. Каким бы нелепым не считали Рэйберн и Ченг, а также командиры взводов

Ласалль едва заметно усмехнулся. Интересно, как удается столь утонченным офицерам безропотно нести службу в штрафной роте на аванпосте Легиона в Драенжаиле, в умеренной полосе Ханумана, где температура редко опускается ниже 30°С и где влажность, ливни и грязь являются более опасными врагами, чем аборигены.

– Полагаю, надо быть готовыми стать по стойке «смирно», потому что главный обезьян скоро начнет изображать из себя короля, – сказал Рэйберн. Он рассеянно поставил стакан на поднос проходившего мимо официанта и потуже затянул галстук. – Может быть, после церемонии нам удастся выбраться из этого чертова парника. Идешь, Ласалль?

По должности Рэйберн был подчиненным Ласалля, но старался говорить тоном аристократа, обращающегося к слуге. В таком стиле офицеры – уроженцы Земли разговаривали с подобными Ласаллю колонистами, чьим прабабушкам и прадедушкам кровью и потом пришлось заплатить за Гражданство, а иногда и отдать жизнь во славу Содружества. Любой рожденный на Земле автоматически становился гражданином

Два офицера-ханна прокладывали себе дорогу через толпу, расталкивая местных судей в сложных головных уборах, менее значительных служащих с плотно прижатыми в знак солидарности с Езилом шейными гребнями и солдат, одетых в странные мундиры, нечто среднее между данью традиции и необходимостью выполнять определенные функции.