Я внимательно оглядел потолок и потребовал веничек, чтобы можно было смахнуть пыль. Веничка не оказалось, и Вениамин Николаевич принес чистое полотенце.

- Ну? - простонал он. По-моему, он просто сгорал от нетерпения.

Я налил лимонад в стакан, открыл спичечную коробку, достал таблетку и поднес ко рту.

- С богом, - прошептал Вениамин Николаевич, заглядывая мне в рот. Начинайте же...

Я посмотрел на него (я старался смотреть задумчиво и как бы с сомнением) и сказал:

- Нет. Пожалуй, не будем начинать...

- Почему? - Он не скрывал огорчения.

- А потому, - объяснил я, - что вы все равно не поверите. Я буду два часа торчать под потолком, там душно и скучно. Истрачу таблетку. А вы опять откажете. Таблетки, дескать, требуют особой тщательности в изготовлении. Легко, мол, напутать... Нет. Не будет испытаний. Переключусь на изобретение какого-нибудь антиникотина. До свидания.

Я выпил лимонад и ушел.

Так началась моя дружба с Вениамином Николаевичем Упшинским. С той поры каждое свое изобретение я сначала отдавал на растерзание Вениамину Николаевичу. Он был придирчив и несправедлив, зато изобретения приобретали десятикратный запас прочности. А вот как объяснить привязанность ко мне Упшинского, этого я не знаю.

Дача Вениамина Николаевича - в Ильинском, под Москвой.

Заброшенный участок примыкает к лесу. Отличное место для выращивания птеродактилей. Безлюдно. Тихо. А для Вениамина Николаевича такие эксперименты - самое большое удовольствие.

Великое переселение состоялось в воскресенье. Мы привезли палеофиксатор, две раскладушки и кое-какое барахло.

- Изобретатель? - спросил Вениамин Николаевич, разглядывая новенькие джинсы Дерзкого Мальчишки.

- Гений, - ответил я. - Пока непризнанный.

Упшинский одобрительно кивнул.

- Это хорошо. Кстати, нет ли у него какого-нибудь нового средства... э... против курения? Жаль, жаль... А что же есть?