Часам к одиннадцати схема была готова. Я вышел в сад и увидел, что Вениамин Николаевич перебирает пальцами в воздухе с такой скоростью, будто играет на невидимом рояле. Мальчишка терпеливо разъяснял:

- Теперь надо повернуть левую ладонь вниз... Ниже, ниже!.. Это же вторая производная, а вы держите руку на уровне груди, что соответствует первой производной...

Пришлось вмешаться. Через полчаса мальчишка спал на своей раскладушке, а Упшинский сидел на веранде, и в очках его отражалась янтарная луна.

- Я всегда к вам хорошо относился, - сказал он наконец, - а вы от меня что-то скрываете. Математика на пальцах - это недурно, совсем недурно. Но вы задумали другое. Я же вижу.

Я встал и торжественно объявил:

- Вениамин Николаевич, мы будем получать птеродактилей и динозавров.

- Садитесь, - рассудительно сказал Упшинский. - Значит, птеродактилей?

- И динозавров, - подтвердил я. - А также ихтиозавров, мегатериев и саблезубых тигров.

Упшинский долго молчал. Потом спросил:

- Это он придумал?

- Он, - ответил я.

- Ну что ж, вероятно, дельная мысль. Рассказывайте.

За двадцать лет это был первый случай, когда Вениамин Николаевич заранее одобрил чью-то идею. И какую идею! Я, конечно, провел психологическую подготовку, начав с математики на пальцах, но такого результата, признаться, не ожидал. Вениамин Николаевич безоговорочно поверил в мальчишку.

Так начался наш эксперимент.

Впрочем, по-настоящему он начался только на четвертые сутки после переезда на дачу, а до этого я вертелся как белка в колесе. Привез голубятник. Наладил автоматику. Заготовил сушеную рыбу и рыбные консервы (не будет же птеродактиль лопать зерно).