- Бросьте ваши неандертальские шуточки! - сердито сказал Вениамин Николаевич. - У вас совершенно не научный склад ума. Надо было поставить голубятник на втором этаже.

Ожидаемое _существо_ появилось ночью, в половине второго. Мальчишка, как обычно, дежурил в институте. Меня разбудил истошный крик звонков. Я вскочил, надел тапочки, схватил фотоаппарат и лампу-вспышку. В открытую дверь я увидел Вениамина Николаевича. Он махал руками и мычал что-то нечленораздельное. Накануне я уезжал в город, и на дачу проник какой-то изобретатель, упросивший Вениамина Николаевича испытать "антискрежетин-4". Изобретатель утверждал, что днем зубы бывают сжаты только восемь минут, а ночью - два часа. Ночью, клялся изобретатель, зубы скребутся друг о друга и от этого портятся. "Антискрежетин-4" должен был, разумеется, осчастливить человечество. Сейчас Вениамин Николаевич никак не мог извлечь изо рта эту пластмассовую дрянь.

Мы так и выскочили на веранду. Не было времени возиться с "антискрежетином". Я подбежал к голубятнику, включил свет, и мы увидели...

Нет, это был не птеродактиль.

Включая палеофиксатор, мы кое в чем ошиблись (я потом объясню, в чем именно). Антоний и Клеопатра удивленно рассматривали маленького, похожего на ящерицу _археоптерикса_.

Очень осторожно я вытащил археоптерикса из пенальчика и положил на ладонь. Кажется, я слышал стук своего сердца. Все-таки опыт удался! У меня на ладони лежало существо, которое должно было жить более ста миллионов лет назад...

Вениамин Николаевич мычал что-то восторженное. Он все еще не мог выплюнуть "антискрежетин".

Археоптерикс был великолепен. Конечно, я смотрел на него почти родительскими глазами, но он и в самом деле был красив: изящная, как игрушка, крылатая ящерица.

Птенцы обычно уродливы и имеют жалкий вид. Нужно время, чтобы они стали красивыми птенцами.