Ворон сбросил с себя Каина, затем вытер нож о траву. Достал волшебное зелье и обработал свои раны. Старуха была права: они тут же затянулись. Он посмотрел на Каина. Тот лежал на спине, раскинув руки и уставившись в небо. Каин его предал, но он все же был его другом. Ворон решил, что похоронит его прямо здесь.

Осмотревшись, он нашел свой топор. Затем стал копать могилу ножом. К счастью, земля была сухой и достаточно мягкой. Он закрыл глаза своему бывшему другу, забрал у него оружие и карту, затем завернул его в плащ и опустил в яму. Сверху забросал землей и ветками, сделав небольшой холмик.

Похоронив своего друга, Ворон поспешно ушел и даже не оглянулся. На ходу достал волшебную карту. Надо было идти на восток к Русалочьему озеру. Судя по карте, оно было в получасе ходьбы.

Лес постепенно редел, солнце слепило глаза. Птицы выводили трели, о чем-то переговаривались цикады на своем языке.

Ворон вышел на небольшую поляну, усыпанную ландышами и вереском. Она была бы очень красивой, если бы не двое убитых юношей, лежавших прямо среди моря цветов. Чуть поодаль мирно паслись их лошади, равнодушно поедая ландыши. Ворон подошел поближе к убитым. Они были очень молоды, совсем мальчики. Один из них был убит стрелой в сердце и все еще сжимал в руке короткий меч. Другого, видимо, застали врасплох. Он лежал ничком с ножом в спине. В руках у него был арбалет. Ворону вдруг показалось, что у него дежа-вю. Может, эти двое убили друг друга так же, как хотел убить его Каин? Решив, что в любом случае этим двоим уже терять нечего, Ворон завладел оружием убитых, после чего, обыскав лошадей, нашел небольшой запас еды, дротики и флягу с водой. Затем сел на лошадь и продолжил путь.

Далее тропинка шла вновь через лесок и круто сворачивала влево. Наконец Ворон увидел озеро. Оно блестело и переливалось на солнце, так что Ворон невольно зажмурился. Картина была настолько необычной, что походила на мираж. Озеро лежало в небольшой долине между гор, которые почтительно расступались перед ним. Озеро было слегка подернуто туманной дымкой, что придавало ему мистический вид.