– Действительно, – кивнул Техасец Джо. Временно заглушенная слабость брала реванш, накатывала длинными, свинцовыми волнами. Он заговорил вполголоса, не глядя на Ярола и, казалось, почти его не замечая.

– Это существо… оно испускает… излучает, передает нечто мерзкое, настолько противное самой природе человечества, что… что это нельзя описать… На какое-то время я стал частью этой твари, в самом буквальном смысле – разделял все ее мысли, чувства, воспоминания, желания… Теперь я знаю, что во мне – да и во всех нас, наверное, – есть зерно чистого, абсолютного Зла. И при соответствующих условиях это зерно может прорасти, вытеснить из души все остальное, поработить человека, сделать его своим слугой. – Джо лежал с закрытыми глазами и говорил словно издалека, как человек, пребывающий в глубоком трансе. – Меня буквально тошнило от прикосновения этих… этих змей… а в то же время что-то внутри просило еще и еще… и я видел такие вещи… никак не вспомнить, но что-то странное, фантастическое… а еще посещал невероятные места, заглядывал в память этого… этого существа, частью которого я был, и видел… Боже, как хотелось бы вспомнить!

– Благодари Бога, что не можешь, – криво усмехнулся Ярол.

Джо резко вздрогнул, открыл глаза, попытался подняться на локте и тут же зажмурился.

– А эти… эти существа – как их встретить? – Его голос дрожал, язык заплетался. – А если поискать?

Ярол молчал. Затем он твердо взял Техасца за плечи, уложил его на кровать и снова сел, пристально всматриваясь в лицо друга.

– Джо, – Ярол говорил спокойно и очень серьезно, в его глазах не было никаких озорных огоньков, никакой насмешки. – Знаешь, я никогда тебя ни о чем не просил. Но сегодня – сегодня я честно заработал это право и хочу, чтобы ты обещал мне одну вещь.

Техасец догадывался, о чем идет речь, взгляд его бесцветных глаз заметался, ускользая от взгляда Ярола. На какую-то долю секунды глаза Джо показались венерианину серыми туманными озерами, скрывавшими в своих глубинах невозможный ужас и невозможный восторг, огромное, невыразимое блаженство. Затем туман рассеялся, зыбкая поверхность заледенела.