— Они поедут с нами, — ответила Эмма. — Им достались оставшиеся две путевки.

— Господи, помоги! — сипло выдохнула подруга, в изнеможении приваливаясь спиной к фонарному столбу.

Да уж, теперь нам поможет только господь. Ибо эти два идиота (Лева между прочим, влюблен в меня) испортят нам всю малину. Они выпросят смежный с нашим номер, на пляже займут соседние лежаки, в столовой усядутся за тот же столик, что и мы, и просто задолбают своим вниманием… А вечерами… вечерами они будут таскаться за нами по набережной и отпугивать всех потенциальных кавалеров. Я уж не говорю о том, что пылкий Зорин запросто может устроить ежевечерние концерты под балконом, чем привлечет внимание персонала к нашей комнате. Что в нашем случае просто недопустимо!

… А тем временем «сладкая парочка» подгребла к нашей лавке.

— Сонечка! — просиял Зорин, узрев свою даму сердца. — И вы тут! Радость-то какая! — от радости его борода встала дыбом, а щеки еще больше заалели. — Провожаете подружку?

— Зорин, ты чего придуриваешься, — не очень вежливо прервала его я. — Я тебе три дня назад говорила, что Сонька едет со мной.

— Точно! Как я мог забыть! — театрально охнул он.

Вот артист! Забыл он, как же! Да если бы не Сонька ни в какой Адлер он бы не поехал. В гробу он видел горы, пальмы и прибой, вернее не в гробу, а в своем супер-плоском мониторе на жидких кристаллах, от которого он не отлипает ни днем, ни ночью. И стопудово (любимое Юркино словечко) уверен, что только идиоты могут трястись двое суток в поезде, лишь затем, чтобы посмотреть на горы, пальмы и прибой. Ведь все это можно увидеть на дисплее компьютера, даже не вставая со своего любимого кресла.

— А ты как умудрился отхватить путевку? — подозрительно спросила я. — И так из нашего отдела сразу двоим дали, мне и Эмме Петровне. А тут еще ты…

— Я попросил, мне дали, — нарочито беспечно молвил Юрка и махнул своей пухлой ладошкой — типа, мне и не такое по зубам. — Надо же другу компанию составить…