— А почему вы так вырядились? — оторопело произнесла Сонька, теперь она зачарованно пялилась на монументальные Зоринские ноги в полосатых тирольских гольфах.

— О! — воскликнул Юрка, обрадованный сменой темы. — Вам нравится? Это последний писк моды!

Мы недоверчиво хмыкнули, даже не знакомая ни с одним из модных писков последнего десятилетия Эмма Петровна не поверила, что клетчато-полосатый ужас может быть актуален.

— И где вы этот писк приобрели? — спросила она, растеряно улыбнувшись. — На блошином рынке?

— Скорее всего, на распродаже списанных цирковых костюмов, — хихикнула Сонька.

— Вот и не угадали, — надулся Зорин. — Лев, скажи им, где мы прибрахлились! Ну скажи!

— В бутике, — гордо провозгласил Лева Блохин.

— Где? — в один голос выкрикнули мы.

— Не просто в бутике, — поправил друга Зорин. — А в элитном бутике.

— И там вам сказали…

— … что в нынешнем сезоне все кино-звезда так ходят.

Я вновь окинула взглядом прикид «сладкой парочки». Значит, писк моды. Значит, в бутике купленный. Значит, все кино-звезды… Интересно, кому из мировых дизайнеров и с какого перепоя пришла в голову мысль сделать ансамбль из тельняшки и клетчатых «Бермуд». Разве что Жан-Полю Готье или Вивьен Вествуд… Или Галиано, после лошадиной порции кокаина…

— А как тот бутик назывался? — спросила Сонька.

— «Вещи из Европы», — доложил Лева.

— Как? Прямо так и назывался?

— Да. Элитный сэконд-бутик «Вещи из Европы», так и назывался…

После этих слов мы не просто рассмеялись — заржали! Надо же, до чего наши старьевщики не додумаются, чтобы заманить вот таких простаков. Сэконд-бутик! Мне бы даже с перепоя такое в голову не пришло.

Пока мы смеялись, тот же бодро-гнусавый голос, что сообщал про время, объявил:

— Скорый поезд номер триста сорок один Нижний Новгород-Адлер прибывает к третьей платформе шестому пути. Повторяю…