Я ее такой ни разу не видела, что не удивительно, так как она практически не пьет, разве что шампанское по праздникам. Две оставшиеся подружки Маруся и Княжна (это не титул, а прозвище) были потрезвее Большой, и попьянее Маленькой, короче, находились в промежуточной стадии опьянения, то есть между предпоследней «ты меня уважаешь» и последней «мордой в салат». Этих я тоже в таком состоянии ни разу не сподобилась лицезреть, что тоже не удивительно, потому что норма Княжны — три стопки, а Маруськина — четыре, больше, как правило, в них не помещалось.

— Чего это они? — испугался трезвенник Блохин. — Заболели? Или что?

— Нарезались, — хохотнул Юрка. — Во дают!

— В девять утра! Как не стыдно, — продолжала сокрушаться Эмма.

— Да уж, — поддакнула Сонька (хотя чья бы уж корова мычала, но об этом позже…).

А пьяная гоп-компания, между тем, добрела до нас. С гиканьем, ором и писком все четверо бросились меня обнимать, целовать, валить с ног, потом до кучи повисели на шеях и у всех остальных.

Удовольствие от этих объятий получил только завсегдатай порно-сайтов эротоман Юра Зорин.

— Вы когда успели нарезаться? — оторвав от себя последнюю из подружек, спросила я. — И почему вы не на работе? Вы же должны были помахать мне ручкой в восемь сорок пять, а потом ехать на работу…

— А мы приехали… ик… махать… — залепетала Маринка-большая, вытирая сопливый нос рукавом своего нежно-голубого платья. — А тебя еще нет…ик…

— Ну да! — подхватила Княжна, вытаскивая из кармана джинсов смятую пачку сигарет. — Мы и решили посидеть в «Акватории» кофейку попить… Марусь, дай огоньку.

— С чем был этот кофе? Со спиртом?

— Не… — Княжна сунула в рот сигарету, правда, не тем концом, прикурила. — С коньяком… Марусь… чего-то не куриться…

— Это вы с кофе такие? — удивилась я, вытаскивая изо рта Княжны тлеющую сигарету.

— Не-е, — замотала головой Маринка-большая. — Мы сидели, пили кофе… А тут ребята пришли. Хорошие такие… Сосо и Кацо.