— Спасибо, — пробормотал я, взял маленькое, оранжевое земное солнышко и почувствовал на мгновение, что мне, богу Шансу, подарили человеческую искру удачи.

…Мы с Константином общались уже около трех недель.

Он стал держаться увереннее, двигаться свободнее, как будто больше не опасаясь споткнуться на ровном месте. Странно, но люди очень зависят от внешних обстоятельств. Им не хватает спокойствия, уравновешенного отношения к событиям и стабильности характера — когда что-то, пусть самая мелочь, идет не так в их человеческой жизни. Мы, боги, лишены этой зависимости. Может быть, оттого, что не испытываем страха. Внутреннюю уверенность и невозмутимость Рока не сокрушить ничем. Активность и безудержную деятельность Фема вряд ли можно остановить. И мое упрямство, похоже, не переупрямишь.

Будучи человеком, Константин приобретал равновесие духовное вместе с материальной стабильностью.

Получив возможность быть не хуже других в финансовом плане, таком значимом для мужчин, он чувствовал себя все более полноценным. Взгляд его теперь чаще останавливался в центре объекта, заинтересовавшего моего протеже, а не скользил мучительно от одного края до другого и не уходил в пол. Движения и жесты стали более четкими. Он больше не плелся бесцельно и не бежал слепо неведомо куда. Речь зазвучала внятно и логично. По крайней мере, мой приятель научился спокойно озвучивать вслух свои желания. Мучительное: «вот… я… как ты считаешь?., подумал… ну… может быть, мы…» теперь заменялось простой фразой: «Пойдем поужинаем».

Я радовался за парня и только начал получать удовольствие в его обществе, как вдруг все началось сначала. Музыкант стал нервничать, мрачнеть и часами не хотел разговаривать со мной.

Творческий заскок, решил я…

Он сидел на втором этаже одного из самых дорогих ресторанов, за столиком у окна, одетый в эксклюзивный костюм от Черрути, мрачно смотрел в свою тарелку, где лежали представители морской фауны в белом соусе, по триста за штуку, и молчал. Ждать, когда у него закончится полоса уныния, мне надоело, и я спросил прямо: