Хорошо, что я зрителей отправил, потому что такой позорной рубки саблей никому показывать нельзя. Теоретически я знал, что во время удара саблю нужно протягивать, чтоб она рубила, но теория и практика дружат только после литров пролитого пота. Засунув с таким трудом отрубленные головы в мешок, и отъехав подальше, нашел глубокий овраг вырытый ручьем, куда и покидал головы, и выбравшись обратно на дорогу, пришпорив коня, помчался догонять своих подельщиков. Они медленно двигались рядом с возом по окружной дороге, а Ярослав растолковывал Павлу, что с ними приключилось, и какой неожиданный зигзаг удачи, встретился им сегодня. По мрачной физиономии Павла было видно, что его душа поет, освободившись от постылого ярма панской власти и навязанного католицизма. Поскольку времени на длительную дискуссию, о том, что все нужно было делать не так, не сегодня, и в другой компании, которую так любят заводить наши люди, после того как ничего изменить уже нельзя, катастрофически не было, попытался ускорить обсуждение проблемы.
– Павле, скажу тебе как оно есть на самом деле. Либо ты садишься на коня и вместе с Ярославом едешь к казакам, либо я тебя сейчас убью, и он поедет сам, только доспех с тебя снимет, бо то его доспех. Решай быстро, бо времени на балачки у меня нет.