Когда пробежали две сотни шагов, вожак остановился, поджал хвост и негромко завыл. Урр присмотрелся – прямо перед ним сугроб слегка просел, и там же ноздреватый снег был немного темнее, чем рядом. Сомнений больше не было – они пришли к берлоге морфов.

В Священном Прозрении сказано: «Вы, люди, рождены затем, чтобы жить и наслаждаться жизнью, а тот, кто покушается на вашу жизнь, достоин смерти». Урр поднял меч и поднес его к маске. Меч нужно целовать открытыми губами, однако же в сильный мороз сталь к ним сразу примерзнет, порвет. И, надо полагать, Великий Винн простит его за нарушение обряда.

Коснувшись маской лезвия меча, Урр нетерпеливо оглянулся и призывно махнул рукой. Шестеро воинов вышли вперед и принялись разбрасывать сугроб. Седьмой тем временем возился с факелом. Без факела нельзя; огонь поможет отыскать врагов и, главное, сделает их беспомощными – морфы слепнут от яркого света. Но это только зимой. А летом…

Горят поселки, города, посевы. Неисчислимые полчища проклятых морфов идут неудержимо, как потоп, от горизонта и до горизонта. Свирепые и ненасытные исчадия Севера спускаются на благодатный Юг и толпами гибнут в сражениях, тонут в ловушках, горят в подожженных лесах, мрут близ отравленных колодцев – и всё же идут. Никто не в силах их остановить, все убегают прочь. Зато зимой…

Отбросив снег, воины стали выламывать ветки, скрывавшие вход, стараясь делать это тихо и без лишней суеты. Когда же вход в берлогу был наконец расчищен, Урр взял пылавший факел, наклонился и осветил им берлогу.

На длинных нарах, тесно прижавшись друг к другу, лежали укрытые шкурами люди. Все спали. Урр оглянулся к воинам, шепнул: