— Молодец, Зеленый Мох! — похвалил его Лупеску. — Будет чем связать дракона, если он не околеет.

Ирине же затея друга пришлась почему-то не по вкусу.

— Ты и в самом деле полагаешь, что гад позволит себя стреножить?

— Но ведь вы с Клопом лишите его подвижности, не так ли?

— Возможно, но при этом он, наверное, сумеет поразить тебя струей огня.

— А я зайду сзади.

— По-твоему, они страдают шейным остеохондрозом?

Пайк промолчал, сраженный аргументами Ирины, однако от затеи не отказался и шагал, преисполненный решимости захватить в плен дракона. Воины в точности повторили свой путь среди скал, проделанный ими ранее в обратном направлении. Клоп внимательно следил за транспортировкой бурдюка с ядом, поминутно поправляя несуществующий крен грубо сплетенных носилок.

Уже примерно на полпути к выжженной равнине Лупеску извлек из недр штанин хитроумный манок. Его совершенствовали многие поколения драконоборцев, и в итоге он приобрел причудливый вид смеси шотландской волынки и губной гармошки. Лупеску принялся извлекать из манка резкие скрипучие звуки, стонущие и какие-то сварливые.

— Будь я драконом, заткнул бы себе уши, — прошептал Пайк.

— Держу пари, звери уже дерутся за право первым схватить так призывно кричащую добычу, — уверенно заявила Ирина.

Достигнув излюбленного места охоты, соплеменники споро установили катапульту и привели ее в боевую готовность. Вождь выбрался из россыпи скальных обломков и прошел десяток-другой шагов по направлению к вулкану, продолжая производить манком душераздирающие звуки. В этот день случилось относительное затишье, и огненная гора исторгала в небо не такие густые тучи гари и пепла, как обычно, поэтому Лупеску, отличную видя местность, смело продвигался по щиколотку в шлаках, постепенно поднимаясь по склону вулкана. Вскоре он, однако, разумно остановился.