Володя уже не видел впереди выгоревшую добела штормовку Фомина. Только слышал треск лесного сухостоя. Фомин ломил напрямик через чащу.

Корявая лапа цапнула Володю за шиворот. Сапог увяз в трухлявом пне. Обломанная ветка сунулась в глаз. Володя чудом успел перехватить проклятую ветку. Нет, всякому терпению есть предел!

— Фома! — заорал он в бешенстве. — Ты куда меня завел?

— Куда надо! — донеслось издалека.

Володя прибавил шагу, держа направление на треск сучьев.

И вдруг впереди стало тихо.

— Фома! — позвал Володя. — Ты где?… Фома! — завопил он во все горло. — Прекрати дурацкие шутки!

Никакого ответа. С Фомой что-то случилось.

Володя кинулся на выручку. Воображение рисовало жуткую картину: черная жижа болота, поверх плавают пузыри…

Он ободрался в кровь и успел выбраться из чащи в самый захватывающий момент. Фома балансировал на бревне, перекинутом через глубоченный овраг. Сейчас сорвется! Нет, двинулся дальше. Мелкие шажки канатоходца, руки с тяжелыми корзинами расставлены пошире для равновесия. Смертельный цирковой трюк!

Володя замер, боясь проронить хотя бы слово.

Фома покачнулся… «Спокойно! — взмолился про себя Володя. — Ни в коем случае не бросай корзины!» Фома устоял, двинулся дальше. У Володи отлегло от сердца, появилась возможность оценить обстановку.

«Ему-то что… Он всегда в себе уверен… — Володя приблизился к оврагу, заглянул вниз. В сырой мгле мрачно поблескивал черный ручей. — Да, Фоме удобно балансировать, у него две корзины для равновесия. А у меня пестерь за спиной. Придется обойтись без цирковых номеров, скромненько перейду вброд…»

Сказано — сделано.

Результаты оказались плачевными. Он черпнул ледяной воды в оба сапога и безуспешно пытался забраться по скользкой крутизне. Пришлось ухватиться за протянутую сверху палку. А кто мог ее протянуть в этом безлюдном месте? Только Фома!