Свои замечательные носки Володя бережно выжал и снова надел. Влез в сапоги, легонько притопнул, и ногам сразу стало тепло.

Чем теперь заняться в ожидании автобуса? Володя с искренним сожалением взглянул на Фомина. Ему бы только поваляться! А великий Паскаль говорил, что всего невыносимей для человека покой. Потому что покой дает человеку почувствовать свою ничтожность, заброшенность, несовершенство, зависимость, бессилие и пустоту.

Володя сосредоточился. Не заняться ли для начала вон тем одиноким деревом, стоящим посередине поляны, усеянной кочками? Кривой ствол, кривые, но сильные ветви. Одинокие сосны никогда не вырастают стройными, устремленными ввысь, к солнцу, как это получается у всех сосен в бору. Но какая воля к жизни чувствуется в одиноком дереве! И кора словно кольчуга…

Володя скользнул взглядом вниз по закованному в кольчугу стволу и насторожился. Там, под сосной, что-то виднелось среди травы. Серый бугорок. И к бугорку вел от шоссе след автомобиля, две широкие полосы примятой травы. Машина вроде бы грузовая, тяжелая. Но кому понадобилось кататься через поляну?

— Фома… — Володя постарался не выдать своего внезапного волнения. — Видишь вон ту кривую сосну?

Фомин нехотя поднял голову.

— Ну, вижу…

— Все видишь? И серый бугорок? — продолжал допытываться Володя.

— Бугорок? — Фомин лениво прищурился. — Вижу…

Володя кипел от негодования, но внешне казался спокойным.

— Сделай одолжение, присмотрись повнимательней.

Фомин поворочался на лавке и сел. Вчера вечером начальник управления Петр Петрович Налетов приказал ему забыть на сутки о расследовании кражи из универмага, отдохнуть и развеяться: «Говорят, опята пошли… Косой коси. Бери своего Киселева и отправляйся с утра пораньше».

Опята действительно появились в великом множестве. Налетов не ошибся. Но с какой стати он навязал в пару Киселева! Мог бы предвидеть, что с Киселем не отдохнешь и не развеешься — Кисель покоя не даст…