— Сам знаю.

— Зачем же пришел?

Антон молчал, собираясь с духом: уж слишком необычным могло показаться роботу его предложение.

— Быть может, ты желаешь, чтобы я задвойниковался и в твоем облике сыграл с Грегором Гарадом? — начал вслух рассуждать робот.

Антон переступил с ноги на ногу.

— Однако по инструкции роботу запрещено двойниковаться под человека, и ты это знаешь не хуже меня, — размеренным тоном продолжал Шахимат.

В лабораторном отсеке воцарилось молчание. Шахимат спокойно возился с настройкой. Антон отошел от него и присел на угол стола, меланхолически устремив взгляд в пространство.

«Инструкция как телеграфный столб: ее нельзя перешагнуть, но обойти можно. Однако как убедить в этом робота?» — размышлял незадачливый лаборант.

— Послушай, мне не собрать орнитоптер и за месяц напряженной работы, — жалобно произнес лаборант.

— Не надо было заключать пари, — назидательно произнес Шахимат, протирая выпуклый экран — око компьютера.

В отсеке сгущалась вечерняя мгла. Казалось, она вливается в полуоткрытые фрамуги окон и оседает по углам.

— Идея есть, — решившись, начал Антон. — Тебе не нужно двойниковаться. Ты просто придешь завтра в клуб и станешь рядом с моим стулом.

— Подсказывать ходы? — немедленно отреагировал Шахимат. — Это противоречит правилам игры и шахматному кодексу…

Антон соскочил на пол.

— Никаких подсказок! — воскликнул он. — Ты должен просто соглашаться или не соглашаться с каждым моим ходом.

Белковый озадаченно переспросил:

— Это как?

— Понимаешь, — заторопился Антон, — прежде чем сделать ход, я буду протягивать руку то к одной, то к другой фигуре, словно обдумывая вариант.

— Взялся — ходи, — напомнил робот одно из незыблемых шахматных правил.