Разумеется, аборт - это дело еще и личной свободы каждого человека, хочет он или нет. Дело святое, но святое ли, когда кругом полно контрацептивов, каких только душе угодно. В этой ситуации вроде бы наоборот, преступное. Ну, а когда я этих выродков сюда приплюсовываю, то, ей-богу, посадить хочется ваших коллег, которые делами такими занимаются. Да и, кроме всего этого, разве ж даже при всем при этом мы бы трогали этих полуживотных, если бы не прижала нас ситуация? Вот и судите сами, где здесь гуманно, а где нет. Сплошные противоречия получаются. Выходит, действительно, правда - она может у каждого своя оказаться. С какой стороны ни возьмись, везде прав окажешься. Так вот, мы и решили взяться, раз такое дело выходит, с той стороны, с которой нам, кроме всего этого, еще и польза получится. Я думаю, решили правильно, и положительных сторон здесь больше явно, чем в других аргументах.

Заведующий поерзал на диване и, облокотившись о спинку, заложил руки за голову.

- Убеждать вы, конечно, умеете. Но есть в этом вопросе еще нечто иного рода, чем просто, кто правее и кто справедливее. Несомненно, девяносто девять процентов наших пациентов - уроды, как телесные, так и умственные. Но вот оставшийся один процент я, пожалуй, защищать буду с полной уверенностью, что прав. Да, почти все из них не живут для себя, кто-то настолько дебилен, что и не в силах что-либо вообще соображать, кто-то мертв умственно, живо лишь его тело - последствия запоздалой реанимации. А вот кто-то лишь внешне ненормален. Вам уже говорили, но вы, видимо, не обратили внимания, что у нас в отделении есть один такой. Он ужасен, ходить не может, весь искривлен, но его мутация не имеет ничего общего с просто уродством бесплодным и окончательным в своей безнадежности.

Поверьте, никто из нас, работающих здесь, ни разу так и не смог выиграть у него в шахматы, стоило лишь нам научить его правилам. Общаться с ним невозможно, он не говорит и, пожалуй, не все понимает из того, что мы ему иногда пытаемся объяснить.