Ветер усилился. Он завывал в искореженной арматуре, гонял по мокрому ковру листы обгорелой бумаги. Рик беспокойно заерзал в кресле. Он покосился на зияющую трещину в стене (когда, черт возьми, закончат этот ремонт!) и снова со злорадной улыбкой на лице углубился в чтение.

Дочитав очерк, он щелкнул переключателем селектора.

- Чек старине Шегли. 800 строк. Заплатить по высшей категории! - приказал он.

В полчетвертого он отнес рукопись в кабинет Р.А.

А в четыре ее уже читал издатель газеты, потирая руки и представляя, какой переполох вызовет очерк в коридорах власти.

* * *

Этим же вечером старый сгорбленный Дик Ален, улыбаясь сквозь застилающие глаза слезы, набирал на линотипе новый очерк Шегли. Его глаза радостно блестели из-под козырька натянутой на уши шапачки, а сотрясавший его кашель совершенно заглушался деловитым стуком машины.

Газета с очерком Шегли (30 строк на первой полосе, остальное - в открытие - на, второй) попала в газетный киоск чуть позже шести. Продавец со шрамом на лице, переминаясь с ноги на ногу, прочитал его шесть раз подряд и, размашисто написав поверх первой полосы «Шегли предупреждает», вывесил свежий номер газеты на видном месте.

* * *

А в полседьмого по тихой улице проковылял маленький, с проплешинами на голове человек. «Тяжелый трудовой день, заслуженный отдых», - подумал он, останавливаясь у газетного киоска.

И застыл, в изумлении раскрыв рот. Святой Георгий! Новый очерк Шегли! какая удача!

Более того - единственный экземпляр! Вся газета уже раскуплена! Он оставил продавцу, который куда-то вышел, четверть доллара.

Человек шел мимо разрушенных домов (странно, что их до сих пор не восстановили) и читал на ходу. Он закончил чтение на подходе к дому. За ужином прочитал еще раз, не переставая восхищаться мастерством журналиста и его нравственной позицией. «Да, - думал он, - теперь ОНИ забегают!»