- А людей ты там видел? Технику, заправщики, пускатели?

- Нет. Ни людей, ни техники ...

Среди летчиков Амет-Хан - единственный, кому Ляховский мог довериться после Керченского пролива: какое у Амета чувств! "Амет, сзади" как "! "Как" на хвосте! "-" Промажет ", - коротко отвечал Амет, все видел и, главное, увидел в противнику торопливо нетерпеливця, не сумеет удержаться в хвосте. И весь дальнейший ход событий подтверждал правоту Амета: так и не открыв прицельного огня, "красный" отваливал переворотом, предпочитая не связываться с этим "хохлом". Кому, как не Амет открыться после непонятно-скрытого - на пустом месте, из ничего - возникновение над Керченским проливом "Какая-первого"? Ляховский тогда прозевал тот момент, предшествующий поединка, когда противник, готовый к бою, будто едва откроет себя, свою выучку, свой класс ... Этой дорогой секунды, которой так искусно пользуется Амет-Хан, Леонид не получил тот раз. Обожгла смертельная близость вдруг возникшего на хвосте противника и он почувствовал мгновенный паралич воли, когда летчик чувствует себя пойманным в прицел. Отказ на "какую" пушки или опустошены боем снарядные коробки - только это спасло Леонида. И дальше вообще происходило такое, что толкованию не подлежит. Как он вывернулся и потом сам поймал в прицел "как", Ляховский и сам толком не понимал. Спросить у кого было бессмысленно, но победный конец не должен закрывать собой просчетов и ошибок. Победитель должен их первым знать, потому недолго тогда ему ходить победителем ...

Амет, конечно, лучший советчик в этом случае.

... В авиагруппы ходили слухи о необычное задание. Кого-то куда должны отправить. На чью долю оно выпадет, того никто не знал. Как всегда, при появлении подобных слухов все целыми днями думали, думали, спорили. Когда утром во вторую эскадрилью пришел подполковник Климов, догадались - выпало им.

Без всякого вступления, выслушав рапорт командира эскадрильи, подполковник объявил: