Возле пристани лениво покачивались на воде три катера. Мередит прошел мимо, отдав предпочтение небольшой моторке. Он отплыл от берега и, сворачивая к узкому входу в Косолапую бухту, в сердцах крутанул руль. В Юни его ждет терминал с бланками свидетельств о смерти. Он представил, как будет заполнять их, и на душе снова стало муторно. Он никак не мог научиться философски относиться к гибели своих парней – даже будучи офицером действующей армии во времена гондурасского конфликта, а ведь тогда сталкиваться со смертью приходилось ежедневно. Значит, годы кабинетной работы ничего не изменили: люди так и не превратились для него в безликие цифры потерь.

Моторка огибала полузатопленные рифы. «Проклятый ктенкри! – думал он, вцепившись в руль. – Если окажется, что двигатель был неисправен, я сверну ему дурью башку».

Он уже въехал в пятикилометровый залив, ведущий к Юни, когда зазвонил наручный телефон.

– Мередит слушает, – сказал он.

– Полковник, говорит майор Данлоп. – Голос звонившего был едва слышен из-за тарахтения мотора. – Кажется, у нас в Цересе назревает бунт.

Мередит дернул на себя рычаг.

– Давайте поподробнее.

– Около сотни латиносов из полевых рабочих устроили базар перед зданием администрации: несут какую-то околесицу об улучшении жилищных условий, о том, что нет ни баров, ни клубов… Я поднял своих ребят, но, если запахнет жареным, боюсь, мне их не хватит. Вы не могли бы прислать солдат – человек тридцать хотя бы?

– А вы не пытались просто поговорить с ними? – поинтересовался Мередит.

– Сэр, стоит мне открыть дверь, они тут же ворвутся внутрь.

Мередит поморщился, хотя такой ответ не был для него неожиданностью. Данлоп – неплохой администратор, но не имеет ни малейшего представления об искусстве дипломатии и компромисса. Майор мог эффектно расстрелять толпу, но как раз в этом Мередит нуждался сейчас меньше всего.

– Значит, так: ничего не предпринимайте, – распорядился он. – Я в нескольких минутах от Юни. Там меня ждут. Как только приеду, будет оказана помощь. До моего появления никаких телодвижений. Никаких мер против бунтовщиков не принимать – если не будет угрозы для жизни. Вы меня поняли?