– Будь я проклят! – ахнул Хашимото.
Стюарт обрел дар речи.
– Пуск, Бейли! К чертям все исследования – мы можем вернуться и попозже.
– Подождите секундочку, – сказал Хашимото.
Ослепительная вспышка заставила его зажмуриться, а когда он снова открыл глаза, не было ни движущихся звезд, ни планеты.
– Капитан!
– Вот именно, мистер Хашимото, – прервал его Стюарт, делая ударение на слове «мистер», чтобы напомнить ученому о своем собственном военном звании. – На этот счет у меня есть недвусмысленный приказ: ни в какие контакты не вступать.
– Но ведь это настоящие инопланетяне… – не желал сдаваться Хашимото. – Подумайте, какие возможности…
– «Аврору» строили не для войн и не для торговли, – опять оборвал его Стюарт. – В случае встречи с неизвестными живыми существами нам надлежит послать на Землю рапорт – и только, все остальное сделают дипломаты. За два месяца инопланетяне никуда не денутся. Лучше начните обработку полученных данных, проверьте, действительно ли эта планета похожа на Землю. А кроме того, прежде чем вступать в контакт с чужаками, надо убедиться в их доброжелательности.
Ярость Хашимото сменилась задумчивостью. Кивнув, он покинул рубку.
Стюарт перевел взгляд на мерцающие дисплеи и выругался, повторив про себя замысловатую фразу, которую некогда слышал от старого морского волка. Надо же, выходит, на самом деле на других планетах есть разумная жизнь. И так близко от Солнца! А что, если космос вообще кишмя кишит разными там инопланетянами? Что, если под самым носом у человечества тусуется целая космическая компания? А может, и вовсе есть некий межзвездный союз, и этот союз окажет землянам помощь – помощь, в которой они так отчаянно нуждаются?
И тут же направление его мыслей сменилось – до него дошло, что соседство подобного «космического союза» может иметь совсем другие последствия.
Свист реактивных двигателей шедшего на посадку корабля затих, и от заполнившей уши тишины голова у капитана Лоренса Рэдфорда пошла кругом. Рывком сдернув пристяжной ремень, он осторожно поднялся на ноги. После трехнедельного состояния невесомости на «Следопыте» он чувствовал себя неуверенно.