Так вот почему он такой загорелый.
– Вероятно, мы можем исключить тех, кто перешел в другие доминиканские монастыри. А как насчет молодых людей, которые вообще ушли из ордена за последние десять лет? Вы не могли бы разузнать, не получал ли кто-нибудь из них наследства?
Пелли презрительно пожал плечами:
– Могу, но мне крайне неприятно это делать. Стефан сказал вам: некоторые юноши обнаруживают, что монастырская жизнь их не устраивает. Обычно это происходит не из-за недостатка роскоши. Дело в том, что мы тщательно просеиваем кандидатов, прежде чем они становятся новообращенными. Думаю, мы бы заметили склонность к воровству.
В этот момент к нам присоединился отец Кэрролл. Трапезная опустела. Группа молодых людей стояла, беседуя, в дверях, кое-кто посматривал на меня. Настоятель повернулся к братьям, медлившим за нашим столом:
– Разве у вас нет экзаменов на следующей неделе? Может, вам лучше позаниматься?
Те, несколько пристыженные, поднялись, и Кэрролл сел на одно из опустевших мест.
– Ну как успехи?
Пелли нахмурился:
– Мы выслушали дикие обвинения в адрес церкви в целом и выдержали яростную атаку, в частности, на молодых людей, которые покинули орден за последние десять лет. Не того я ожидал от девушки-католички.
Я развела руками:
– Ко мне это не относится, отец Пелли. Я не девушка и не католичка... Мы действительно зашли в тупик. Мне придется поговорить с Дереком Хэтфилдом, не скажет ли он, какие соображения имеет ФБР на этот счет. Вам надо найти человека, имеющего тайный счет в банке. Может быть, это окажется один из братьев ордена, а может, моя тетя. Хотя если она и украла деньги, то, конечно, не для себя. Она живет очень скромно. Но, возможно, она увлечена чем-то, мне неизвестным, для чего и понадобились эти деньги. Что, кстати, можно сказать и о любом из вас.