«Ты можешь...» – слабый голос раздался прямо в голове. Я не удивился: мать читала мне сказки об орлах Манвэ, рассказывала как общаются эти птицы. Знала бы она, что настанет день когда ее сын будет способен разговаривать лишь с орлами...
«Чем помочь?» – спросил я мысленно, стараясь передать умирающей свое сочувствие и скорбь.
В ответ, будто молния, пришел зрительный образ: грозный пик, окруженный тучами, холодные скалы. В мгновение ока сознание орлицы пронесло меня над горами, вдоль дорог и укромных звериных тропинок, указав точный путь в самый сокровенный тайник любой птицы. Там, в гнезде, одиноко белело большое яйцо.
«Спаси» – единственная мысль была красноречивее сотен слов. Я склонил голову.
«Ты не должна мне доверять. Я не человек.»
Орлица с трудом приоткрыла один глаз. Я ощутил муку и горечь, пронзившие ее разум.
«Тебе уже известен путь,» – донеслась мысль. – «Сделанного не исправить.»
«Не жалей о случившемся», – ответил я. – «Ты не совершила ошибки.»
Дыхание птицы становилось все тише с каждым мгновением.
«Укрой его от других...» – во взгляде орлицы читалась мольба. – «Они убьют... Как меня...»
«Спрятать птенца от других орлов?!» – изумленно переспросил я.
«Да...» – ее веки сомкнулись. – «Манвэ проклял... нашу семью... запретное... воспитай моего сына!» – мысль полыхнула кровавым цветком, и клюв орлицы бессильно приоткрылся. Лишь всколыхнулся воздух, потревоженный последним вздохом гигантской птицы.
2
Я ничего не объяснил Беарвегу, когда выбрался из трещины, только покачал головой в ответ на вопрос. Мы запрыгнули на коней и пустились в обратный путь. Солдат то и дело поглядывал на меня, видимо слишком уж изменилось выражение моего лица после возвращения из пропасти. Домой вернулись под вечер.
Здесь мы узнали, что Кайман не сумел спасти Дорианову лошадь, и бедный конь отправился на звездные пастбища. Естественно, это не улучшило настроение хозяина. Старого лекаря с позором выгнали за ворота, следом полетел его мешок с инструментами. Стоя в дверях, Дориан пообещал выступить на городском собрании и объявить Каймана шарлатаном... Так или иначе, старику больше нечего было делать в этом городе.