К счастью, хищные птицы еще не успели полакомиться яйцом. Обернув драгоценный груз в теплую баранью шкуру, я немного отдохнул и пустился в обратный путь. Не стану утомлять вас его подробностями, главное – я выжил и сумел спасти орленка. Спустя четыре дня я вновь стоял на перевале, голодный, измученный, но сдержавший слово. Альк едва не задушил меня в объятиях.

–А это настоящий орел Манвэ?! А он умеет говорить? А когда вылупится? Мы сможем на нем летать?! – мальчик вертелся вокруг юлой, видимо за минувшие дни он натерпелся страхов.

«Теперь я отведу тебя домой» – жестами сообщил я.

Альк опустил голову.

–Это очень далеко, Юрми. Много недель пути...

«Ничего страшного»

–А как же птенец? – возразил мальчик. – Он не вынесет такую дорогу.

«Мы не можем жить с людьми» – объяснил я. – «Особенно теперь, когда есть орленок.»

Альк тихо покачал головой.

–С нашими ты тоже жить не сможешь, – сказал он едва слышно. – Мы... немногим лучше людей.

Мальчик дотронулся до моего плеча.

–Юрми, я останусь с тобой. Помогу растить орленка. Давай отыщем укромное местечко, где никто не сделает нас рабами.

Я долго смотрел в изумрудные глаза друга.

«Есть лишь одно такое место», – сказал жестами. И написал в пыли имя.

Альк содрогнулся.

–А... больше некуда?

«Орла заметят везде. И всех убьют.»

Мальчик поник.

–Хорошо, Юрми, – он тяжело вздохнул. – В Мордор, так в Мордор...

И мы повернулись, и направились на северо-восток, в страну, куда по доброй воле шли только самоубийцы.

Мордор! С тех пор, как пала Серая Гавань, с тех пор как последние следы героических эпох сгорели, сметенные адамантовым пламенем Хенны, а разъяренные Валар огнем и мечом насадили повсюду свои порядки – ты пережил это, Мордор. Ты навеки остался проклятым местом. Домом для проклятых.