— Гениальный немецкий композитор.

— Так знайте, что Вагнер был националистом и антисемитом. Его мировоззрение повлияло на немецкий Nazism.

Лицо Холмса выразило неимоверное удивление, и мне стало жаль этого любителя Вагнера.

Вскоре мы уже собирались в Германию. Миссис Хадсон обещала терпеливо ждать нас. Когда мы ехали в кэбе на вокзал Виктория, из-за наших спин послышался голос Лестрейда.

— Я видел, как из квартиры мистера Холмса и доктора Ватсона выходил тот самый проходимец. Нужно немедленно найти его, пока этот странный человек не покинул Лондон.

В сторону Бейкер-стрит направлялись шеренги полицейских. Когда мы садились в экспресс, к северу от вокзала произошла неожиданная вспышка света, которую я принял за взрыв огромного количества бочек с порохом, словно некий последователь Гая Фокса решил совершить второй пороховой заговор. Над северо-западом Лондона выросла огненная вертикальная линия, всё более взлетавшая к небесам. От неё исходил тонкий гул, постепенно стихавший.

Пассажиры повернулись в сторону Бейкер-стрит, привлечённые невиданным зрелищем.

— Всё ясно. Лестрейд, ворвавшись в ваш дом, случайно замкнул контакт и запустил ракету, — прошептал мистер Исаев.

Глава III. Изобретатель

Паром вёз экспресс через Ла-Манш. Рядом с ним располагается Немецкое море, и само название этого моря говорило о немецком высокомерии, так как оно омывает берега не только Германии, но и Великобритании, Дании и Голландии. Мы обсуждали то, как мы должны будем попасть в Германию. В первую очередь мы придумали псевдонимы, и Холмс стал Готлибом Хаузером, я стал Иоганном Сименсом, а Исаев снова стал Штирлицем, так как этим именем он пользовался в Третьем Reich.