– Столкновение, конечно. Идемте. Обязательно захватите своего русского друга. — Последние слова Теин произносит неуверенно. Космонавт никак не расстанется со рвотным пакетом.

– Лучше его не трогать, — отвечает Бадо.

– Иди один, — говорит ему Уильямс. — Я попробую заснуть.

У нее слабый голос и изможденный вид, словно она никак не придет в себя. Наверное, ей все же трудно справиться с шоком от множественных перемещений.

Коническая рубка находится в самом носу корабля. Теин пропускает Бадо в овальную дверь. Стены рубки увешаны графиками, математическими таблицами, картинками и фотографиями. Здесь и могучие летательные аппараты, и члены капитанской семьи, и четвероногие друзья человека. К стенам прикреплена клейкой лентой всякая всячина для работы и повседневной жизни.

Помимо прочего, на стене висят три пустых скафандра того же типа, в котором их встречал Теин: эластичные, со стальными обручами и шлемами на шарнирах.

Три кресла перед тремя пультами. Сейчас кресла развернуты к носу корабля, но конструкция позволяет им опрокидываться при вертикальном старте. Из носа торчит наружу короткий толстый перископ, дающий возможность обозревать панораму при посадке.

По бокам кабины расположены иллюминаторы, больше похожие на обычные окна. За ними черно, если не считать точечек-звезд.

В центральном кресле сидит человек в кожаной летной куртке, в кепке с козырьком и — Бадо не верит своим глазам — с трубкой во рту. Человек протягивает ему руку.

– Рад с вами познакомиться, мистер Бадо. Джим Ричардс, Королевские военно-воздушные силы.

– Полковник Бадо. — Они пожимают друг другу руки. — ВВС США. Переведен в НАСА.

– НАСА?

– Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства. Ричардс кивает.

– Американец? Любопытно… Среди перемещенных американцев немного. Жаль, что мы не смогли как следует разглядеть ваш корабль. Мне, правда, показалась, что для троих он тесноват.