Судя по таймеру на рукаве, время его пребывания на лунной поверхности истекает. Он будет передавать свои наблюдения на случай, если у него найдутся слушатели. А потом… Потом, когда время прогулки подойдет к концу, он сообразит, как поступить. Настанет момент, когда он употребит весь кислород из переносного комплекса жизнеобеспечения. Что ж, он будет решать проблемы по мере их возникновения. А пока у него есть работа.

Камера падает в его громоздкие перчатки.

– Поймал! Она наша.

Он опускает камеру в поддон, тяжело дыша. Во рту нестерпимо сухо. Он все бы отдал за стакан воды.

В следующую секунду пустота между ним и станцией начинает вибрировать. Так уже было с орбитальным модулем…

Он смотрит вверх и видит старушку Землю. Кроме Земли, он видит яркую звезду: она летит в черном небе прямо у него над головой.

Это не что иное, как орбитальный модуль «Аполлон»!

Он снова роняет поддон вместе со всем содержимым в пыль и начинает прыгать, как ребенок, размахивая руками, словно в надежде привлечь внимание человека на лунной орбите.

– Эй, Эл! Эл Понд! Ты меня слышишь? — На этом расстоянии Понд может поймать сигнал его рации.

Только что настроение Бадо было упадническим, а теперь он испытывает неуемный восторг. Он не знает, где пропадал орбитальный модуль, но раз вернулся, значит, скоро появится и спускаемый аппарат, и Слейд, и все остальное. Когда все снова встанет на свои места, Бадо попытается разобраться в природе феномена.

– Эл! Это я, Бадо! Ты меня слышишь? Прием!

Но что это? Звездочка в черном небе вопреки логике орбитального полета разгорается все ярче и мчится к поверхности Луны.

Это не орбитальный блок… К нему приближается искусственный аппарат, похожий на короб, гораздо меньших размеров, чем спускаемый аппарат «Аполлона».

Бадо хватает свой поддон и, инстинктивно загораживаясь им, отступает назад, прижимается спиной к «Сервейеру». По мере того как расстояние между неведомым аппаратом и им сокращается, его все больше охватывает безотчетный страх.