Ведь объединение это предвещало столько добра и благополучия для кооператоров, а я-то был и телом и душой с ними. Но мои радужные надежды не оправдались. Новая, более высокая общественная фаза, в которую вступили наши коллективы, не смогла согреть нашу остывшую дружбу. Налицо было совершенно очевидное нарушение закономерности явлений, но я с моей ветеринарной подготовкой был бессилен постичь причины этого. Судите сами. Когда капитан Матей Калудиев вместе с другими геологами в конце концов укатил от нас куда-то к черту на кулички, у меня словно гора с плеч свалилась Теперь, подумал я, бедняжке Начевой больше уже не придется терпеть ухаживания этого навязчивого, бесцеремонного типа, хотя, правда, лично ко мне он относился очень мило и я не мог жаловаться ни на что. Поэтому, провожая капитана, я радовался не за себя, а за доктора Начеву, которой он причинял много беспокойства. Короче говоря, я решил возобновить нашу старую дружбу и ни единым словом не поминать капитана — как будто его вовсе и не было. Я позвонил ей по телефону, а потом вышел прогуляться на дорогу, ведущую в Луки.

Настроение у доктора Начевой было необычайно веселое. Она держалась со мной куда свободнее, чем прежде, и так, можно сказать, интимно, что я сперва даже опешил. Чтобы сгладить неловкость положения, я поднял с земли какой-то блестящий камешек и начал его подбрасывать, а затем завел разговор об овечьих глистах и о калорийном питании для стельных коров. Говорил я с увлечением, но моя собеседница вдруг спохватилась, что ей надо навестить какую-то больную или роженицу, и бросила меня посреди дороги, даже не пожав на прощание руки.

А вечер был чудесный. Розовая дымка окутала высокое чело Карабаира; таинственная Змеица погрузилась в море голубого сумрака. Из-за бора со стороны Лук поднималась луна, в потемневшем небе мерцали Большая Медведица и Полярная звезда. Вечер был чудесный, но я вернулся домой в прескверном настроении, как ученик, неожиданно получивший двойку по любимому предмету.