Я далеко не сразу заметил перемены, но со временем обнаружил, что могу поднимать большие тяжести, быстрее летаю и бегаю, когти и зубы режут все подряд еще эффективнее, чем раньше, а болевой порог упал почти до нуля. В общем, теперь я самый настоящий архидемон, хотя по-прежнему уступаю таким монстрам, как Шаб-Ниггурат или Хастур. О Йог-Сотхотхе или Азаг-Тоте я даже не говорю. Ну а когда проснется Ктулху… по-моему, все здешние скорее боятся этого события, чем радуются ему. Ну все равно как если бы при Брежневе вдруг проснулся Ленин – радость, конечно, но изрядно приправленная страхом. Мало ли что он учудит спросонья?

Но у Рабана есть и другие полезные функции. Например, он защищает мой разум от сканирования. Тут встречаются твари, способные при случае покопаться в чужих мозгах. А поскольку я сейчас вроде Штирлица в Гестапо, меня такая перспектива никак не может радовать.

Еще именно он перебрасывает меня из мира в мир – раньше Рабан принадлежал одному энгаху, и унаследовал кое-что из его умений. Кто такие энгахи? Путешественники между мирами. У каждого энгаха есть своя фирменная фраза, переносящая его в соседнее измерение. Моя длинная и труднопроизносимая, но очень полезная. За меня ее произносит Рабан – сам-то я ее до сих пор не выучил.

И, конечно, Рабан просто очень много знает. У керанке абсолютная память. И это пригождалось мне не раз и не два – такой вот встроенный диктофон в голове. Все-таки я тружусь на нелегкой ниве шпионажа, информация – это мой хлеб.

– Завтрак… – втиснулся в дверь огромный поднос, – …подан.

Я махнул двумя правыми руками, указывая, куда его поставить. За Игорем в дверь вошли две дьяволицы, несущие остальные подносы. Вообще-то, в официальной табели рангов этого мира дьяволицы стоят повыше Игоря, но кроме официальной существует еще и неофициальная. А в неофициальной их место – у двери, на коврике. Потому что дьяволицы занимают в Лэнге экологическую нишу гетер. Или путан – подберите слово сами. В общем, на них смотрят свысока даже такие таракашки, как мой Игорь.