— Да уж. Если не считать того, что там могли бы жить и другие люди, — издевательски заметила Никки с холодным презрением.

— Это будет помпезный монумент одному человеку: Великому и Могущественному Императору Джеганю.

— Нет! Это будет жертва во славу Создателя.

— Неужели? Создатель тоже поселится там?

Джегань нахмурился, услышав ее богохульство.

— Брат Нарев желает, чтобы дворец выглядел поучительно. Он взял на себя духовное руководство и лично присматривает за строительством, пока я расчищаю дорогу Ордену.

Именно это Никки и хотела узнать.

Джегань вглядывался в невидимые очертания дворца, существовавшего пока только в его воображении. В его голосе послышалось благоговение.

— Брат Нарев разделяет мои представления. Он всегда был мне как отец. Он зажег этот огонь в моей груди. Его духовные наставления всю жизнь вдохновляют меня. Он дал мне возможность быть впереди, обрести победы и славу, но без его духовного руководства я так и остался бы никем. Я побеждал как воин, как боевой кулак Ордена. Но кулак — это лишь часть целого, так и все мы — ничтожные пылинки единого общества. Ты права: многие могли бы занять мое место в Ордене, но это мое предназначение — быть тем, кто веден нас. Брат Нарев верит в меня, и я никогда не сделаю ничего, способного предать эту веру. Он указывает путь всем нам, и предать его — означает предать самого Создателя.

— Я всего лишь хотел построить подобающий дворец. Дворец, откуда мы будем править, и откуда будем нести благо людям. Брат Нарев дал моей мечте духовное обоснование, понятное каждому. Когда люди увидят величественное строение, они увидят истинное место человека в новом порядке. И они поймут, что человек никогда не сможет быть достоин Света Создателя, потому что он — всего лишь незначительная частица великого братства людей. А потому не имеет права быть богатым, тем самым, ввергая в нужду своих собратьев. Все будут благоденствовать вместе. Кроме того, в этом месте каждый склонит голову, потому что поймет, насколько он ничтожен перед Светом Создателя, и признает всю порочность, всю низость, всю извращенность человеческой натуры.