— Мир будет един под управлением Ордена. Мы будем счастливы в этом дворце, когда он будет построен, Никки. Ты и я! Под духовным руководством наших жрецов. Вот увидишь. Со временем, когда…

— Я ухожу.

Никки натянула сапог.

— Я тебе не позволю.

Никки замерла с полунадетым сапогом и заглянула в его темные глаза. Затем щелкнула пальцами в направлении каменной вазы, стоявшей на столе у дальней стены. Вспыхнул свет. Ваза взорвалась облаком пыли и гравия; оглушительный звук сотряс комнату. Всколыхнулись шторы; задрожали в окнах стекла.

— Ты не позволишь мне? — произнесла Никки, когда осела пыль. Затем наклонилась и продолжала натягивать сапоги.

Джегань подошел к столу и погрузил пальцы в пыль, которая осталась единственным напоминанием о каменной вазе. Он повернулся обратно к ней, во всем своем обнаженном, волосатом императорском величии.

— Ты угрожаешь мне? Или, в самом деле думаешь, что смогла бы использовать свою силу против меня?

— Я не думаю, — ответила Никки, затягивая потуже шнурки, — я это знаю. Правда в том, что предпочла бы не использовать.

Император принял вызывающую позу.

— И почему бы?

Никки стояла и смотрела на него.

— Потому что, как ты сказал, Орден нуждается в тебе. Точнее, в изувере, подобном тебе. Ты служишь целям Ордена — ты его кулак. Ты несешь очищающий огонь. Ты выполняешь эту функцию очень хорошо. Можно даже сказать, выполняешь необычайно талантливо.

— Ты Джегань Справедливый. Ты видишь здравый смысл в титуле, который я тебе дала и используешь его для продвижения дела Ордена. Вот почему я предпочла не использовать свою силу против тебя. Это было бы то же самое, что использовать силу против Ордена, против моего собственного долга перед будущим человечества.

— Тогда почему ты хочешь уйти?

— Потому что должна. — Она взглянула на него с ледяной решимостью и смертельной угрозой.