Кэлен лишь улыбнулась в ответ.

– Мать-Исповедница, ты не можешь допустить, чтобы лорд Рал склонился перед волей этих придурков! Скажи ему!

Кэлен могла бы по пальцам пересчитать людей, которые знали ее просто Кэлен, не добавляя хотя бы титула «Исповедница». Свой нынешний титул «Мать-Исповедница» она слышала бессчетное количество раз с самыми разнообразными интонациями, от явно подхалимской до исполненной ужаса. А многие, преклоняя перед ней колени, не могли даже прошептать эти два слова дрожащими губами. Иные же, когда никто не слышал, шептали эти два слова с ненавистью.

Кэлен избрали Матерью-Исповедницей, когда ей едва исполнилось двадцать – самая молодая Исповедница, когда-либо назначавшаяся на этот высочайший пост, дающий огромную власть. Но то было несколько лет назад. Теперь она – единственная Исповедница, оставшаяся в живых.

Кэлен всегда терпеливо несла бремя власти, спокойно встречала преклонение, восторг, страх и ненависть. Но она не просто называлась, она была Матерью-Исповедницей – по праву преемственности и отбора, согласно обету и долгу.

Кара всегда звала Кэлен «Мать-Исповедница», только в устах Кары эти слова звучали чуть иначе, чем у других. В них слышался вызов, сдобренный легкой доброжелательной насмешкой. В устах Кары слова «Мать-Исповедница» звучали для Кэлен примерно как «сестра». Кара была родом из далекой Д'Хары, и с ее точки зрения никто и нигде не был выше Морд-Сит, кроме лорда Рала. Самое большее, что она могла допустить, – это считать Кэлен равной себе в обязательствах перед Ричардом. Впрочем, быть признанной равной Каре – само по себе награда.

Однако, когда Кара обращалась «лорд Рал» к Ричарду, это вовсе не звучало как «брат». Она говорила именно то, что хотела сказать, – господин, повелитель, лорд Рал.