- Ричард, - еле слышно прошептала Кэлен, - я не хочу, чтобы ты ради меня кого-то упрашивал. Его губы дернулись в подобии улыбки.
- Если захочу упрашивать, то стану. - Он поправил одеяло, тщательно укрыв Кэлен, несмотря на то что она обливалась потом. - Не мал, что ты проснулась.
- Сколько я проспала?
- Некоторое время.
Кэлен сообразила, что, должно быть, спала долго. Она не помнила ни как они приехали сюда, ни как Ричард строил этот домик.
Она чувствовала себя восьмидесятилетней бабкой, а не молодой женщиной на третьем десятке. Никогда еще ей не наносили ран, во всяком случае серьезных. Ну по крайней мере не столь серьезных, чтобы она очутилась на пороге смерти И столь надолго оказалась совершенно беспомощной. Это раздражало и начисто выводило из себя. Ощущение беспомощности причиняла куда больше страданий, чем боль.
Она была поражена неожиданно обрушившемуся на нее пониманию, насколько в действительности хрупка жизнь. Насколько хрупка она сама, Кэлен, и уязвима. В прошлом ей не раз приходилось рисковать жизнью, но, вспоминая эти эпизоды, она сомневалась, что верила тогда, будто с ней может произойти нечто подобное. И осознание реальности происшедшего сокрушало.
В ту ночь в ней что-то сломалось - какое-то представление о себе самой, уверенность в себе. Она могла погибнуть. Их ребенок мог погибнуть, еще даже не получив шанс на жизнь.
- Ты выздоравливаешь, - произнес Ричард, словно в ответ на ее мысли. - И это не пустые слова. Я вижу, что тебе гораздо лучше.
Кэлен посмотрела ему в глаза, набираясь храбрости, и наконец спросила:
- Откуда они в этой глуши знают об Ордене?
- Здесь проходили беженцы. И адепты Ордена добрались сюда, до моей родины. А ты знаешь, что их слова могут звучать очень заманчиво, если руководствоваться не разумом, а эмоциями. Истина никому не интересна. Помолчав, он добавил: - Представители Ордена уехали. Эти олухи, что приходили сюда, только повторяли, что слышали, не более.
- Но они принуждают нас уехать. И по-моему, они из тех, кто слов на ветер не бросает. Ричард кивнул и улыбнулся: