Вражеские кони встали на дыбы, напоровшись на линию копий. Возникшие за спиной имперцев солдаты обрушили на них град стрел. Д'харианцы стаскивали загнанных в ловушку всадников с коней и безжалостно рубили.

- Чтобы ни один не ушел из лагеря живым! - заорала Кэлен. - Никакой пощады!

- Никакой пощады! - заревели в ответ д'харианцы. Противник, столь самоуверенно и нагло налетевший на лагерь, теперь представлял собой жалкую кучку охваченных паникой людей, которых рубили разъяренные д'харианцы.

Теперь, когда оборонительная линия была выстроена и солдаты с копьями и пиками зажали имперцев в тиски, Кэлен оставила их и помчалась назад сквозь огонь и дым к Берне, Каре и Эди. Ей приходилось перепрыгивать через раненых, как своих, так и врагов. Поверженные враги, те, у кого еще оставался боевой запал, хватали ее за лодыжки. Пришлось нескольких зарубить. Внезапно возникавших на пути недобитых имперцев она прикончила не останавливаясь.

Враги знали, кто она такая. Джегань видел ее, и наверняка описал своим людям Мать-Исповедницу. Кален нисколько не сомневалась, что за ее голову назначена немалая награда.

Казалось, имперцы снуют по всему лагерю. Она сомневалась, что среди атакующих есть пехотинцы. Скорее всего это потерявшие своих коней кавалеристы. Лошадь зачастую куда более легкая мишень для стрел и пик, чем человек. В надвигающейся темноте было трудно отличить вражеских солдат. Они вполне могли рыскать по лагерю в поисках ценной добычи - вроде офицеров или даже самой Матери-Исповедницы.

Когда тайно снующие имперцы замечали пробиравшуюся среди хаоса Кэлен, они выскакивали из укрытий и сломя голову неслись за ней. На других она налетела сама, застав врасплох. Памятуя не только уроки отца, но и предупреждения Ричарда, Кэлен безжалостно рубила их, не давая ни роздыха, ни шанса.