-- Хорош дом! -- проворчал я в ответ. Чувство глубокой обиды не проходило.

И тут меня прорвало.

-- Вы террорист! -- завизжал я фальцетом, гневно вращая глазами. -- Вы мафиози! Такие, как вы, убили Альдо Море и Улофа Пальме! А Кеннеди? Зачем вы убили Кеннеди? Он вам что -- дорогу перешел?

Далее я понес такую чепуху, что всякий нормальный человек не выдержал бы и минуты, но командир звездолета был исключительно гостеприимным хозяином: он терпеливо слушал и лишь вежливо улыбался.

Выговорившись, я тяжело рухнул в кресло и вытер со лба пот.

Командир встал, подошел к стене и раздвинут портьеры.

-- А теперь, любезнейший Николай Николаевич, соблаговолите взглянуть сюда.

Портьера скрывала средних размеров окно, или, как говорят в таких случаях, иллюминатор. За толстыми стеклами царила черная пустота бездонной ночи со светящимся голубым шаром посредине.

-- Что это? -- почему-то шепотом спросил я, смутно подозревая истину.

-- Это ваша Земля, -- как бы невзначай ответил командир, снова берясь за журнал.

Я бросился к окну. Передо мной действительно была Земля. И хотя я никогда не видел ее вот так, сразу, всю целиком, я ее узнал. И узнал бы, наверное, среди тысяч других таких же шариков, узнал бы тотчас, и не глазами, а сердцем. Потому что в этот миг я понял, что какая-то невидимая нить, связывающая меня с чем-то очень родным и дорогим, натянулась и вот-вот оборвется... Голубой шар заметно уменьшался в размерах.

"Значит, это правда!.."

-- Конечно, правда! -- подхватил мою мысль командир. -- Теперь вы, Николай Николаевич, надеюсь, поняли, что никакие мы не террористы...

-- Самые настоящие террористы! -- перебил я его -- Вы космические террористы! Вы похищаете людей и продаете их в рабство на соседние планеты. Уж не на Марс ли вы меня везете, черт побери?..

-- Марс уже позади.